"Вот они какие, - думал Астор, беззастенчиво разглядывая старика, - вот они те, которых мы создаем сомнительной силой нашего воображения. Мы видим их потом объемными, чертовски достоверными фигурами на стереоэкране. Но вот такими, из плоти и крови, мы не встречаем их никогда. Это промежуточный процесс, изъятый из акта творчества. И наверное, так и надо, потому что, повстречавшись один раз со своим героем вот так, как я сейчас сошелся с этим стариком, автор уже не в силах будет заставлять его жить, и думать, и чувствовать, и все прочее. Для технического персонала студии - для биоконструкторов, нейропликаторов, операторов пси-связи - они всегда остаются лишь сценическими биороботами, дистанционно управляемыми антропоидами без обратной связи. И только мы может быть, даже не все, а немногие из нас - знаем, несколько же это люди. Живые люди. И все-таки как мало мы понимаем, даже нет, нельзя понимать мало или много - как ни странно, ни больно для нас то, что это действительно живые люди... "

Старик продолжал смотреть прямо перед собой, не поворачиваясь к Астору, и его маленькие, очень старческие руки как-то по-особенному бессильно лежали на коленях. "Он еще старше, чем это кажется, - подумал Астор. - И вообще мне кажутся странными вещи: например, что этого старика я где-то уже видел. Хотя почему же странные? Старика я видеть не мог - это же сценический биоробот, материализованный образ, черт побери! Но ведь у него может быть прототип. Определенно видел. И не в институте - там я его помнил бы более отчетливо. Значит, в Союзе писателей. Собственно говоря, а что случится, если я возьму и спрошу его, кто он такой?

Астор собирался было открыть рот, но старик медленно повернулся к нему и проговорил:

- Ну, хорошо, тогда мне первому придется представиться. - Он пожевал губами, снова как-то грустно посмотрел вдаль, словно ожидая, что Астор прервет его и заговорит первым Но Астор решил подождать. - Видите ли, я писатель. Это всегда как-то неловко говорить о себе. - Старик виновато улыбнулся, маленькие ручки его беспокойно зашевелились. - Но я Настоящий Писатель. Хотя точнее было бы сказать, что я был Настоящим Писателем.