Но это легко сказать. А где они, эти сироты? Наверняка уже всех разобрали.

- Замечательный у вас холодец, - сказал я. - И как вам это удается? Ну что ни попробуешь, все так вкусно...

В результате моей недавней схватки на стройплощадке у меня порвался рукав пиджака. Леха махал кулаками, закрыв глаза. Похоже, ему не раз и не два в лагерном бараке устраивали "темную". К тому же он все время за меня хватался, чтобы не упасть. Вот и порвал... А поскольку мы очень спешили, то и пришлось явиться к ее мамочке в таком вот виде. Приходилось как-то прикрывать прореху, чтобы не опозориться... Не скажешь же, что я, адвокат, только что подрался со своим потенциальным клиентом?

- А вот, к примеру, сколько сейчас платят адвокатам? - спросил наконец Андрон Игнатьевич то, что его томило с самого начала смотрин.

- По-разному, - сказал я. - Зависит от известности, количества выигранных дел... И какие это дела. Скандальные или не очень.

- Так вот и бери такие, какие выгодней, - посоветовал Андрон Игнатьевич.

- Папа! - с укором произнесла Катя.

Похоже, они это уже обсуждали без меня. О чем можно говорить, а о чем не стоит. Я не в претензии. Дело семейное. Тем более что по дороге к ее родителям Катя инструктировала меня на ту же тему. Что можно, а чего нельзя. Например, не следует перечить папе, когда он садится на любимого конька - происки международной мафии на постсоветском пространстве. А если спросит, за кого голосовал на последних выборах, сослаться на загруженность: мол, вообще на эти выборы не ходил. И ходить не собираюсь. Ни раньше, когда не было альтернативы, не ходил, ни теперь, когда она появилась. И если он начнет покровительственно поучать, за кого все-таки следует отдать голос на следующих выборах, опять же ему не перечить. А побольше поддакивать, он это любит.