Они, должно быть, не ожидали от меня подобной тирады. Думали, буду блеять, как овечка, в знак согласия. Я-то понимал, что, пока им нужен, они должны меня беречь как зеницу ока. Тем более они знают мое слабое, вернее, уязвимое место - та самая Башиловская, четырнадцать, второй подъезд, третий этаж. Наверняка уже побывали там. И посмотрели на мою Катю.

- Вы уж его извините, - вздохнул Аркадий Валерьянович. - Недостаток воспитания, плюс трудное детство в отстающем колхозе, плюс нетерпение как верный признак отсутствия интеллекта. Но вы в одном не правы. Никакого распределения ролей и в помине не было. Ни о чем таком мы не договаривались.

- Импровизация на вольную тему, - сказал я. - Бывает. Хотя верится с трудом. Теперь объясните, пожалуйста, кто такой Бах. Имя-то знакомое. Где-то слышал. Как всякий культурный человек. Это и есть ваш шеф Бахметьев?

- Да что с ним баланду травить? - буркнул Леха, скорее от задетого самолюбия. - Скинем его на ходу, когда свернем на Садовое, а после поменяем номера. Я правильно говорю?

- А что, эта машина числится в угоне? - поинтересовался я.

С ними все ясно. Привыкли брать на испуг. У них это в крови. По-другому не могут. Аркадий Валерьянович с его лоском и манерами - для затравки. Для завлекания клиентов. Как лох у наперсточников, которому дико везет. И что характерно, играет свою роль неплохо. Вон как интеллигентно вздыхает, слушая их. Мол, тяжело ему с этими недоумками. Тут бы в самый раз ему посочувствовать. Для пользы дела.

- А как вас угораздило с ними связаться? - спросил я.

Аркадий Валерьянович не ответил. Только скорбно поднял глаза к потолку кабины.

- Ну-ну, - повернулся к нему Леха. - Расскажи, как ты попал в нашу дурную компанию.